Теперь о механизмах. Первое, с чем встречается вчерашний аспирант — это длительная работа «на дядю» с неясными перспективами и хорошими шансами оказаться на улице в любой момент. Ситуация проста: чтобы получить работу «там, где делают науку», надо сначала заработать хорошее резюме. Впрочем, любой студент знает эту проблему: куда ни сунься, везде хотят опыт работы, а где ж взять опыт работы, если без опыта никуда не берут? Кому–то везёт, но основной массе на это рассчитывать не приходится. Впрочем, они в хорошей компании: Фрейд зарабатывал частной практикой, а статьи кропал в свободное время, Эйнштейн просиживал в патентном бюро (преподавать его не взяли), Лебег работал в библиотеке. Наше сытое время придумало формулу «постдок». Формально это ограниченный по времени контракт (2–3 года) для свежего PhD, в течение которого надо «поработать на зачётку».
Фактически это рабство на галерах, особенно если начальство злое. У начальства свои причины: ему надо из таких вот ребят выдавливать все соки, потому что кроме них никто работать не хочет. А постдокам до зарезу нужна репутация, связи, расположение шефа (которое может вылиться в продление контракта или в помощь с последующим трудоустройством).
Проблема этой системы в сложности поиска разумного баланса. С одной стороны, система выдавливает тех, кто не слишком мотивирован заниматься наукой. Толковых много, а много ли тех, кто готов ради своего желания побыть постдоком два года, переехать в другую страну, там побыть ещё пару лет, потом год сосать лапу без работы, потом переехать ещё куда–нибудь на третий постдок, после чего, если повезёт, устроиться уже на постоянную должность?

Шутки шутками, но тем не менее:
С другой стороны, знаю нескольких вполне достойных ребят, которые не выдержали. Не повезло на определённом этапе, они и плюнули. Да чего уж, я сам такой, если бы мне не повезло, и я бы плюнул, здоровье дороже. Тем более, если занимаешься не фундаментальной наукой, а computer science. Уж программист всегда найдёт чем заняться и вне стен университета. Получается, что люди, которые могли бы встать в научный авангард, уходят. Кто в свой бизнес, кто в богатые компании. А кто–то уезжает туда, где проще пробиться. Скажем, в Германии карьерный рост идёт очень трудно и медленно: основательные немцы хотят видеть в своих университетах проверенных людей с хорошей репутацией, дело ясное. Но в результате их же собственные молодые кадры сваливают за бугор, где проще. И что же им делать?
В России, кстати, тоже проще. Но у нас кормят хуже, вот люди и не строятся в очередь на должности научных сотрудников.

Ну хорошо, цветы сквозь асфальт проросли, вот мы и в Хопре.  А дальше–то что?  Впрочем, ещё пару слов об изгибах карьеры. В той же Германии (как и много где в Европе) процветает система найма по контракту, который продлевается каждые 3–5 лет. С одной стороны, человек на контракте не расслабляется: надо постоянно держать себя в форме. С другой стороны, ни за какие излишне амбициозные проекты он тоже не берётся: ну его нафиг, если ничего не выйдет, предъявить за отчётный период будет нечего. Да и как правило, человек на контракте служит под чьим–нибудь началом, то есть опять же приходится делать то, что понравится шефу.Заветная мечта любого сотрудника университета — получить tenure, то есть постоянный найм. Человека, получившего теньюр, практически невозможно уволить. Сделано это как раз для того, чтобы учёные имели свободу действий — занимались чем хотели и не подвергались давлению по политическим или каким–нибудь таким мотивам. Поэтому получивший теньюр сотрудник радуется как ребёнок (хотя, вру, к этому моменту обычно уже сил на эмоции не остаётся):
На практике встречаются индивидуумы, которые после получения теньюра просто перестают делать что–либо вообще. Ну да, у них есть какие–то формальные обязанности (обычно это преподавание, не более 2–4 часов в неделю и участие в каких–нибудь комитетах), но если человек показывает себя асоциальным элементом и всеми силами показывает, как он ненавидит всех вокруг, его и от этих обязанностей освобождают. Ладно бы он просто зарплату получал, так ведь он штатную должность занимает, плюс его обязанности «размазывают» по остальным сотрудникам.
На тему тенюра, кстати, идёт постоянная дискуссия — надо оно или не надо. Но я, пожалуй, на эту тему не буду здесь рассуждать — оффтопик.

Дальше будет вот что. Кто–то останется на своей должности до пенсии, кто–то дорастёт до завлаба, кто–то будет ездить по всему миру с лекциями и руководить большими проектами, а кто–то и Нобелевку получит. Как я уже сказал, не у каждого есть большие амбиции, но хотя бы одну–другую карьерную ступеньку перешагнуть хочет любой из нас, хотя бы потому что с карьерным ростом повышается и жалование. Каким же образом происходит сортировка учёных «по убыванию качества»? Для каких–то ступеней нужно выполнить формальные требования (выпустить энное количество аспирантов, написать энное количество научных работ), для каких–то других показать себя хорошим политиком и выиграть выборы. Впрочем, даже на выборах решающее значение имеют формальные показатели, пристально изучаемые избирающей комиссией.
Здесь интересно вот что. По сути члены комиссии не могут руководствоваться своими личными соображениями. Всё должно быть обосновано. Я могу считать, что Вася занимается лабудой, а Петя — наукой мирового уровня, но это всего лишь моё мнение, и кроме того, я могу грамотно оценить Васю и Петю, но прочие мои коллеги занимаются совершенно другими темами, в которых я всё равно ни черта не разбираюсь.
Получается, что надо улучшать формальные показатели, и самый главный из них — это «хорошая научная работа», которая измеряется количеством статей, опубликованных в «хороших» научных журналах. Разбить свою деятельность на публикуемые юниты («публоны») — это целое искусство. А потом начинается самое интересное. Но об этом завтра.

Tagged with →  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.